анна балашова
(г.пенза)
Жизнь, полная противоречий и любви
Детство в блокадном Ленинграде, яркая тренерская карьера, подарившая сотням пензенских мальчишек и девчонок путевку в спорт, а некоторым – и на крупнейшие соревнования, получение дворянского титула. За плечами жителя села Кондоль Пензенского района Алексея Абакумова – большая жизнь, полная самых противоречивых событий и, конечно, любви.
«Я помню, как началась война»
Мне тогда только исполнилось три года, и я с бабушкой был на даче в Гатчине. Там аэродром был, началась бомбежка. Ни один самолет не успел подняться даже, это было рано утром. Без объявления войны начали, никто ничего не знал, все бежали. На телеге мы ехали в Ленинград оттуда, мимо летел немецкий самолет. Отбомбился, наверное, и решил развлечься – пострелять людей просто так. Все побежали, бабушка меня кинула в кювет, на меня легла. Я говорю: «Бабушка, я задыхаюсь». А она мне: «Алешенька, терпи, иначе убьют немцы». Таким был первый день войны в моей памяти.
Еще одно воспоминание — это еда, которой меня кормили во время блокады. Бабушка у меня была очень запасливая, у нее было много кофе в ящиках. Она молола его, делала мне лепешки из кофейной гущи, и я ел их, как конфеты. Это была для меня самая вкусная пища.

Помню, как выходил во двор с мамой погулять, а там трупы были сложены, как дрова. По утрам машина ездила и грузила их. Я спрашивал: «Мама, а куда грузят мертвых?» Она отвечала: «В морг». А я ей говорю: «А когда я умру, ты меня в морг не отдашь?» - «Нет, не отдам».

Алексей Абакумов в детстве
Как-то у меня кровать переехала на другую сторону комнаты из-за бомбежки. Бомбили нас очень сильно, половина дома обрушилась. Выборгскую сторону бомбили вообще мощно. Это Петроград не трогали — Гитлер велел сохранить дворец, Васильевский остров не бомбили тоже. Только обстреливали.

Самой жестокой была зима 1943 года. Было холодно, не было ни отопления, ни еды. Собак вообще съели очень быстро, в первый же год. И к зиме 1943-го уже ничего не было живого — ни птиц, ни крыс, все съели. Это было страшно. Некоторые даже ели человечину. Я не ел, но другие ели. Люди готовы были умереть и умирали, но немцам никто не сдавался, не убегал.

Последнее воспоминание о блокаде — это эвакуация в апреле 1943 года, тогда мне было около пяти лет. Я был истощен.
Как сложилась ваша жизнь после блокады? Как вы пришли в спорт?
— Я был очень слабым ребенком, в первый класс пошел в семь лет, в 1945 году, но меня забрали из школы. Я не мог ходить — у меня был страшнейший ревматизм, дистрофия второй степени, ревмокардит.

В восемь лет заново пошел в первый класс. То скарлатина, то корь, то еще что-то — все болячки детские собрал. В третьем меня оставили на второй год из-за болезней. В итоге в 15 лет учился в седьмом классе, был переростком. И не комсомольцем, а все еще пионером.
Начал я с бега. Был высокий и худой, как скелет. И тогда преподаватель мне сказал: «Побежишь за пионеров на эстафете! Ничего, что ты уже большой, учишься-то в седьмом классе. Значит, ты пионер». И я победил на первом этапе, не тренируясь, ничего не делая. Еще и курил тогда.

«Брось курить, я тебя человеком сделаю»

От нашего дома в Ленинграде ничего не осталось. Сначала мы жили в горном Алтае — отец Николай Львович в 1943 году уехал служить в Бийск, в 1947-м мы возвращались в Ленинград — с год жили вдевятером в одной комнате у сестры моего отца, я спал под роялем. Потом переехали в Крым, в Симферополь, к деду. Его сына, моего дядю, расстреляли, тогда всех расстреливали.

В Симферополе ко мне как-то подошел высокий мужчина, говорит: «Брось курить, я тебя человеком сделаю». Это был Тит Федорович Корнев, ему сейчас 96 лет, живет в Симферополе, участник войны, заслуженный тренер СССР. В моей жизни этот человек сделал очень много. Вытащил из такой гадости, что вообще мрак. Если бы не спорт, то я был бы вор в законе. Несмотря на то, что родители, родственники у меня прекрасные, но улица делала свое дело. Мы приехали в Симферополь, а там — тысячи беспризорников. В Крыму — тепло, и все ехали туда.

Потом я увлекся спортивной ходьбой, в 1954-м уже в Краснодаре выиграл на дистанции 5 км, пройдя по второму разряду. Все смотрели на меня круглыми глазами!

«Брось курить, я тебя человеком сделаю»

От нашего дома в Ленинграде ничего не осталось. Сначала мы жили в горном Алтае — отец Николай Львович в 1943 году уехал служить в Бийск, в 1947-м мы возвращались в Ленинград — с год жили вдевятером в одной комнате у сестры моего отца, я спал под роялем. Потом переехали в Крым, в Симферополь, к деду. Его сына, моего дядю, расстреляли, тогда всех расстреливали.

В Симферополе ко мне как-то подошел высокий мужчина, говорит: «Брось курить, я тебя человеком сделаю». Это был Тит Федорович Корнев, ему сейчас 96 лет, живет в Симферополе, участник войны, заслуженный тренер СССР. В моей жизни этот человек сделал очень много. Вытащил из такой гадости, что вообще мрак. Если бы не спорт, то я был бы вор в законе. Несмотря на то, что родители, родственники у меня прекрасные, но улица делала свое дело. Мы приехали в Симферополь, а там — тысячи беспризорников. В Крыму — тепло, и все ехали туда.

Потом я увлекся спортивной ходьбой, в 1954-м уже в Краснодаре выиграл на дистанции 5 км, пройдя по второму разряду. Все смотрели на меня круглыми глазами!

Это называлось «подснежник»
Я никогда не занимался ходьбой, просто хорошо танцевал! Любил рок-н-ролл. В Симферополе на центральной пешеходной улице, Пушкинской, в то время такая молва ходила: «Идем сегодня на танцы в мединститут, там Леха пляшет рок-н-ролл!»

На этом фото я — на танцах, тогда я уже был действующим спортсменом, но числился резчиком по кости на мясокомбинате. Это называлось «подснежник» - когда спортсмен работал каким-нибудь слесарем, пекарем или кем-то еще.

А как вы оказались в Пензе?
— Это очень необычная история. Сначала я не собирался сюда ехать! В эстонском городе Тарту проходили всесоюзные сельские игры, и я встретился с председателем пензенского спорткомитета. В то время я работал в совхоз-техникуме в Симферополе. В Тарту мы заняли второе место. Я признался председателю спорткомитета, что ужасно хочу работать тренером, а не учителем. Он позвал меня в спортшколу молодежи при комитете. Я отшутился: «Да ну ее, Пензу, там самые плохие велосипеды делают!» И забыл про это приглашение.
После игр я вернулся в Симферополь, зашел в какое-то кафе, и тут сзади в очереди кто-то подходит ко мне, спрашивает: «Молодой человек, вы — последний?» И меня как током ударило. Поворачиваюсь и вижу большие глаза, красавицу невероятную! Я, конечно, пропустил ее вперед. Так познакомился со своей будущей женой, мы в этот же день поженились. Это было что-то невероятное. И тут она говорит: «Я — из Пензы». Оказалось, что она — еще и певица, была одной из ведущих солисток в хоре Октября Гришина. Такой русский голос мощный был у нее, как у Лидии Руслановой.

Я ей сказал: «Знаешь, а меня пригласили в Пензу. Зайди в спорткомитет к председателю и скажи, что Абакумов согласен приехать». Она зашла, позвонила мне, я собрал вещи и уехал. В Симферополе все были ошарашены: «Как? Что? Куда?!» А я им: «Вот так вот, влюбился я в пензячку».
Как в Пензе развивалась ваша спортивная карьера?
— Могу себе позволить сказать, что, если бы не я, в Пензе спортивной ходьбы вообще не было бы. Мой тренерский стаж — 50 лет. Наверное, главное достижение — что я воспитал двух спортсменов в сборную страны — Евгению Трошкину и Вячеслава Смирнова. Она заняла второе место на чемпионате Европы, он стал шестым на Кубке мира. Вячеслав Смирнов — это мой первый и лучший воспитанник в Пензе, мастер спорта международного класса, член сборной Советского Союза и РФ.

Я, конечно, корифей. Сразу вижу хорошего спортсмена, да и по своей натуре — очень добрый, не могу мучить человека. Восемь ребят я отдал в училище олимпийского резерва, такого никогда не было, чтобы один тренер столько отдавал.

«Моя жизнь — страшное дело: то взлет, то посадка. В один период приходилось уходить из спорткомитета, я работал на «Пензмаше» два года инструктором физкультуры. Не потому что плохой человек, а потому что дурак! И заслуженным тренером так и не стал, потому что хулиган».
В 1984 году у меня случился обширный инсульт с амнезией, и на три года меня вырубило. Скосило в Алуште на первенстве Союза по спортивной ходьбе, прямо за судейским столиком упал. За это время у меня пропал весь резерв — был сильный спецкласс ребят 70-х годов рождения. Потом на меня уже смотреть стали косо, в 1991-м предложили зарплату в 120 рублей. Я не согласился и уехал в глухую деревню, Ермолаевку, в 20 км от Кондоля. Потом перебрался в Кондоль, мне тогда было уже 67 лет. Я поднял двух мастеров спорта, девчонок 1995 года рождения — Ольгу Раваеву и Екатерину Геранину, воспитывал их с пятого класса.
— Алексей Николаевич, ваша физическая форма достойна восхищения: 19 мая вам исполнится 81 год, а вы приехали встретить меня на велосипеде! Как думаете, секрет — в тесном переплетении жизни и спорта?

— Знаете, у меня было два брата: старший погиб в народном ополчении, средний — тоже очень рано, ему было 42 года. Это, конечно, результат блокады — у него было множество болячек. А я почему-то живу до сих пор… Но все же у меня было два инсульта — в 1984-м и 2000-м. Во второй раз я три дня был без сознания, восемь дней пролежал в реанимации, потом меня выписали в палату – и я бегом на третий этаж поднимался. После инсульта, представляете?

Я действительно много занимался спортом, стараюсь сохранять активность. Греет меня, конечно, и мысль о детях, внуках. О воспитанниках. Еще занимаюсь сельским хозяйством — выращиваю помидоры и перцы, у меня своя теплица во дворе. За несколько лет я высадил рядом с домом 37 елей. Люблю жить активно - иначе никак.
— Алексей Николаевич, ваша физическая форма достойна восхищения: 19 мая вам исполнится 81 год, а вы приехали встретить меня на велосипеде! Как думаете, секрет — в тесном переплетении жизни и спорта?

— Знаете, у меня было два брата: старший погиб в народном ополчении, средний — тоже очень рано, ему было 42 года. Это, конечно, результат блокады — у него было множество болячек. А я почему-то живу до сих пор… Но все же у меня было два инсульта — в 1984-м и 2000-м. Во второй раз я три дня был без сознания, восемь дней пролежал в реанимации, потом меня выписали в палату – и я бегом на третий этаж поднимался. После инсульта, представляете?

Я действительно много занимался спортом, стараюсь сохранять активность. Греет меня, конечно, и мысль о детях, внуках. О воспитанниках. Еще занимаюсь сельским хозяйством — выращиваю помидоры и перцы, у меня своя теплица во дворе. За несколько лет я высадил рядом с домом 37 елей. Люблю жить активно - иначе никак.
Сегодня Алексей Абакумов — один из самых известных жителей не только села Кондоль и Пензенского района, но и всей Пензенской области. И это неудивительно: мало кто прошел столь тернистый, но невероятно интересный жизненный путь. Мы благодарим Алексея Николаевича за ценную беседу и желаем в преддверии сразу двух праздников — Дня Победы и дня рождения — крепкого здоровья и долгих лет!
Понравилась работа? Голосуйте за неё лайком!
Форма для отправки материала
Поделитесь этим материалом в соц. сетях