текст: Мария Демочкина
ФОто: Екатерина СИницына
(г. Смоленск)
ТРОЕ В СМОЛАХ, НЕ СЧИТАЯ ШАРА И БУКЕТА
Жители деревни Смолы на самом краешке Смоленской области оказались в самоизоляции еще до той поры, пока это стало необходимостью. Их всего трое.
Леса здесь были смешанными: сосны, ели, дубы, березы, осины. Жители рубили деревья, а корни корчевали. Из корней сосен гнали смолу. Это был очень сложный и трудоемкий процесс — он требовал необыкновенной силы и терпения. Отсюда и пошло название деревни — Смолы.
Тося

Тосе – а по паспорту Антонине Андреевне Гурьевой – 87 лет. Но она просит называть себя Тосей, чтобы не было путаницы. Через два дома живет Антонина Прокоповна, вот та – Тоня. А она – Тося Гурьева, в девичестве Яскевич.

Тося говорит: если черную краюху хлеба положить в холодильник, то ее хватит на две недели. После этого она покроется зеленой плесенью.

- Як бы привозили чаще – хорошо. А как раз в месяц привозят – плохо. Приходится без хлеба жить, - рассказывает она.
Тоси есть внуки, но они живут далеко и навещают ее редко. Уже несколько лет, как Тося отгородилась от окружающего мира глухотой. Бывает, даже слуховой аппарат не спасает. Недокричишься до нее.
Вы смотрите телевизор?
Смотрю. Сяду на кресло и сижу. Но даже в «наушниках» ничего почти не чую.
Вы знаете, что в мире происходит?
Какое мне дело, что в нем происходит? – Тося удивленно вскидывает брови.
Шить люблю. Раньше рушники делала. А сейчас они никому не нужны. Мне дачники приносят замки в куртки вшивать. Я за это никаких денег не беру, ты не думай. Конфет дадут – тады возьму. Что ты удивляешься? Руки работают, а ноги не ходют. Глаза видят. Читать люблю – детективы там, романы любовные…Если солнце светит – даже очки не надею.
Тоня

Антонина Прокоповна и Владимир Васильевич моложе своей соседки на шесть лет, поэтому называют Тосю старухой.

- А вы, стало быть, молодежь?

- Стало быть, так, - улыбается Антонина Прокоповна.

У Брусовых большое хозяйство – корова, лошадь, куры и две собаки - Букет и Шар. Чтобы успеть всех накормить, хозяйка встает в шесть утра. В отличие от своей соседки, Брусовы хорошо слышат и знают про коронавирус и мировой кризис.

Неужели за столько лет вы никуда не хотели переехать?
Никудыньки!

— На кладбище, если только, - подает голос Васильевич.

— Я в Смоленске только два раза в жизни была. Первый раз еще при Брежневе, в 60-х. Нас, доярок, на рентген возили. А второй раз недавно, пять лет назад, когда в больницу загремела.

Мы всегда думали, что дальше будет лучше и лучше. Думаешь, при колхозе нам хорошо жилось? Вот у меня муж семь килО´метров в Любавичи на работу ходил. Напрямки. Тады леса не было. А сейчас…20 шагов от дома – и все, грибы растут. Маринуем, жарим, сушим. Все грибы на свете есть – боровики, подберезовики, подосиновики, волнушки. А глубже в лес – опята.

В Смолах есть аккуратные, пахнущие свежей краской, домики дачников, но есть и другие – с потемневшими порогами, скрипучими ставнями и деревянными заборами, лежащими на боку, будто кто-то огромный, проходя мимо, намеренно облокачивался на них и поломал…

Когда-то здесь жила колхозная активистка Марфа Гурьева, которую смоленское начальство премировало ботинками большого размера с высокими голенищами. Может, помнят эти стены хуторянина Михаила Соколова по кличке Милый, в честь которого назван брод на реке – Милов водопой? Или Михаила Филиппова, который лучше всех валял валенки? Или Ивана Контанистова, который сходу мог подобрать на баяне любую музыку?
кет с Шаром еще долго бегут за нашей машиной и заливаются лаем. И звенит в ушах смех Тоси, и стоит в глазах Васильич, показывающий, как он топором рубит буханку черствого хлеба, и слышится голос Прокоповны: «Жилье йось? Йось. Проживем…»

Понравилась работа? Голосуйте за неё лайком!
Форма для отправки материала
Поделитесь этим материалом в соц. сетях