Татьяна уланова
(с.Вякшенер,НИЖЕГОРОДСКАЯ ОБЛАСТЬ)
Хозяин тайги
Николай Иванович Сметанин — коренной житель деревни Пустошка. Так сложилась его судьба, что теперь он здесь и арендатор леса, и егерь, и пахарь, и даже инженер. И единственный человек в бескрайней тайге, которая когда-то кормила и берегла целые деревни.
Природа вернула себе свою землю
В безупречной глади лесного пруда отражается пасмурное августовское небо, за ветром по воде бежит лёгкая, едва заметная рябь. Природа говорит на языке деревьев и некошеной травы. Пруд совсем молодой, он был вырыт в таежной тишине, лесная почва наполнила его чистой, холодной водой, он помнит лишь вековые деревья вокруг себя. А деревья помнят людей. Помнят под своими могучими ветвями румяных от мороза детей, игравших когда-то в январских сугробах. Помнят стада милых, сытых луговым клевером коров. Помнят, как в деревенский магазин приносили свежий, ароматный, только испечённый хлеб. Помнят вечерний свет в окнах домов, которых уже нет. Природа вернула себе свою землю, зацвела и зашумела листвой молодых ивняков.
— Этот пруд я своими силами копал, — рассказывает Николай Иванович, — там, в другой стороне ещё один пруд есть. По утрам здесь цапли бывают, птицы разные. Поехали дальше, покажу где медведи живут.Вот здесь были дома, с этой стороны целая улица была, там, — спокойным жестом он показывает в сторону рощицы, в сотне метров от дороги, — была начальная школа, в которой я учился. Как постарше стал — пришлось в Письменер в школу ходить.
— Так далеко? Это ведь больше пяти километров!
— Ну вот так, учиться всем нужно ведь. Утром выйдешь — снег повсюду, мороз, через часик приходишь в школу. Там, за деревьями, был клуб. Я там киномехаником работал, народу много было. Это я ещё "салабоном" был, как постарше стал — в армию ушёл. После этого клуб и закрылся.
Вернувшись из армии, Николай Иванович стал работать трактористом в совхозе. После распада СССР ему удалось начать своё дело, стать предпринимателем. С 2013 года он арендует участок леса вокруг родной деревни. За деревьями видно егерскую вышку. Подъехав к ней ближе, егерь жестом показывает в сторону дощатого навеса в молодом березняке: под навесом лежат мешки с кормом и кирпичик соли, трава вокруг взъерошена - "столовая" работает даже летом.
Пруд, который выкопал Николай Иванович
— У меня здесь кабаны целыми семьями живут. Я их кормлю, смотрю, чтобы их волки не подъедали. Волков тоже много. Они хитрые: достаточно проехаться по их следам, по воздуху пострелять в их сторону — сами уходят. Бывало, конечно, что и подрезали кабанчиков. Это обязанность моя — зверьё беречь, подсчитывать. В окружении леса раскинулось кормовое овсяное поле. Под колёсами хрустит луговая трава, по сторонам появляются широкие круги из примятых колосьев.
— Здесь медведь валялся, — Николай Иванович осматривает поле и указывает на медвежьи тропы, — вон тропинка, видишь? Это медведь ходил! Вон ещё одна, вон ещё...


Ухаживать за зверьём нелегко. Без присмотра доброго, внимательного человека животный мир съест сам себя, по деревьям пойдут болезни и короед. Большая ответственность требует не только исключительной воли и выносливости, но и душевной привязанности к природе.
—И медведицы с медвежатами здесь у меня есть, и одиночки-медведи. Целое поле овса для них! Не боишься медведей?

— Не боюсь.

— Правильно делаешь. Он может в траве высокой лежать, а ты мимо пройдёшь и не заметишь даже. Но если увидишь издалека, лучше близко не подходить.
Подъезжаем к единственному оставшемуся в Пустошке дому — родительской избе Николая Ивановича, построенной ещё в 1904 году его дедом. Рядом стоят советские гусеничные трактора, на дворе — снегоходы. В доме чистота и порядок, аккуратно сложенные печки, большие окна и очень низкие подоконники.
— Государство поручает очень много работы арендаторам леса: проверяют, сколько деревьев спилено, сколько скворечников сделано, поставлены ли указатели. Работа по охране природы ведётся постоянно, отслеживается по геолокации и спутниковым картам.

Николай Иванович — очень грамотный и опытный егерь. В этом году он был награжден почётной грамотой за охрану водных биологических ресурсов, добросовестное выполнение должностных обязанностей и достигнутые успехи. Только об этом он не рассказывает, это я от других людей узнала. В северных краях зачастую бывает так, что кроме лесозаготовок работать негде, да и газоснабжение так и не пришло на север области. Нет дров — не согреться зимой.

— И лоси, и кабаны приходят кормиться зимой. Привыкли, не иначе. Однажды зимой, помню, корма им не хватило, так они пришли прямо к дому! Ругались на меня, наверное, мол, «чего это ты нам поесть не насыпал?». Я приехал тогда, смотрю — следы кабаньи на снегу прямо вокруг дома. Ходили, значит, знали, где попросить можно.



«Но Пустошка жива»
Николай Иванович охраняет и бережёт родные леса, помогает людям, честно трудится на благо своей страны. Киприно, Опарино, Большое и Малое Ложкино, Кондрашино, Ивановское — когда-то у этих деревень было много сыновей и дочерей, в полях стояли стога, зацветал небесно-голубой лазурью лён, на лугах паслись коровы. Теперь это лишь названия, оставшиеся на советских картах. Но Пустошка жива. В ней остался единственный дом, но это дом человека, который продолжает беречь природу родных краёв, который хранит память о людях и родимых улицах, который полон решимости продолжать своё дело несмотря ни на что.
Понравилась работа? Голосуйте за неё лайком!
Форма для отправки материала
Поделитесь этим материалом в соц. сетях