Галина Савичева
Бабушка, которая поёт
С ранней весны и до поздней осени, сидя на коробке, на улице в центре Астрахани поёт бабушка. Её голос — тонкий и ломкий как у подростка, слышен издалека, а ее пластиковый контейнер для мелочи почти всегда предусмотрительно пустой, сколько бы туда ни кидали сердобольные прохожие: монеты почти сразу сбрасываются в матерчатую сумку.
«Дурманом сладким веяло, когда цвели сады», - вытягивает она.

Этот романс бабушка знает наизусть. Зовут ее баба Фая. Во время разговора становится понятно, что у нее почти не осталось зубов, но говорит она внятно и даже складно. Ей 62 года, через месяц исполнится 63.
Да где только я ни пела. Последние два года в центре тут, до этого на Больших Исадах, бывало. Вот вроде голос после болезни опять прорезался, дай, думаю, пойду петь, раз мне Бог талант дал. Раньше я работала на заводе резиновой обуви. Вредные условия труда были, заболела. А так была прессовщик-вулканизаторщик пятого разряда. До этого в молодости парикмахером работала, мужским мастером. Потом замуж вышла. Но я всегда работала, всю жизнь. Когда дети маленькие были — я то нянечкой работала, то уборщицей, подрабатывать надо было.
Раньше жизнь полегче была. Пенсия у меня 9 тысяч и прибавка по инвалидности немного. 50 % мне положены льготы за коммуналку, но не дают, потому что я задолжала за газ, за свет, за всё. А чем я буду платить? Кормить приходится, два сына больных на руках, не понимает этого никто.
Теперь на работу никуда не берут. Вы старая, говорят, вы старая, вы больная, вы инвалидка.
Хорошо, что на пенсию успела выйти. Как бы я сейчас жила, если бы не пенсия? Просто не представляю. Вот если бы голос мой не помог мне, пришлось бы от голода умирать, наверное. Сколько подают? На жизнь хватает. Ну как на жизнь... Продукты купить. Кормить-то их надо.
А как другие бабушки на лавочке сидят — я не смогу так, я просто с ума сойду, если буду сидеть сплетничать. Я не люблю это. И петь люблю ужасно. В молодости да, часто пела.
Милиция иногда гоняет. Говорят, арестуем. Записывают мое имя-отчество. Предупреждения выносят. Фотографируют, как будто какую-то преступницу. Как-то уводили, три часа держали в отделении. Если они про меня теперь прочитают – они меня точно отсюда выгонят. Сто процентов. В следующий раз придете – а меня не будет. Они меня обязательно прогонят. Это я тихонечко тут сижу, пока они не видят. А увидят – я сразу бегом, бегом. Вот я чего боюсь.
Понравилась работа? Голосуйте за неё лайком!
Форма для отправки материала